Принцы из села Троицкое

К Николаю Филипповичу Вострикову впервые в гости приехал приятель из города. Так уж получилось, что знакомы они были давно, но только никак вот не мог Игорь Алексеевич Тучков улучить момент и добраться до Троицкого. Хоть вроде и недалеко – не семь верст киселя хлебать, однако запросто от дел не отрешишься, накладно выйдет, а они все время мешают и мешают…

Друзья вечерком половили рыбку на озере да и развели костерок на берегу, чтобы ушицы свежей поесть да и побеседовать ладком.

Поговорили о том, о сем, и вдруг Тучков сказал:

– Красивое у вас село. И дом у тебя хороший, рядом с новой церковью стоит. Только мне вот одно непонятно: улица твоя называется Цветочной, а люди меня все на какую-то Принцеву отправляли. Почему так?

Николай Филиппович усмехнулся в усы.

– Это, брат, местное прозвание, и за ним целая история скрывается.
– Хочешь сказать, что в старопрежние времена к вам принц Ольденбургский заезжал?
– Ничего подобного я выдумывать не собираюсь. И время другое – как раз круговерть «перестройки», да и с реальными высочествами и величествами история совсем не связана, но имеет прямое отношение к новому Свято-Троицкому храму. Его, кстати, владыка в прошлом году на Троицу освятил.

– И причем здесь храм?
– Погоди. Не гони гусей. Все поведаю досконально.

Востриков немного призадумался и продолжил:

– Село наше основали стрельцы, пришедшие на засечную черту не то из-под Тулы, не то из-под Каширы. Первым делом поставили деревянную Троицкую церковь. Потом, в XIX столетии, уже народ вскладчину соорудил каменную. И простояла она до 30-х годов прошлого века, когда колхоз ее разобрал на строительство дома культуры и коровников. Осталась одна лишь большая подклеть. С ней возиться не захотели. Присыпали землицей и не тронули.

– Что-то о принцах ни слова… Где колхоз и где принцы?
– Подожди. Не торопи, как любил выражаться мой дед, всему свой срок, будет тебе белка, будет и свисток.
– Шутишь все! Но это не поговорка твоего дедушки, а из стихотворения поэта Алексея Плещеева. Я где-то читал…
– Может быть. Но слушай дальше. Война прошла. Много чего было. И, собственно, про подклеть забыли. А уже в 1986 году ее случайно нашли три школьника-охламона из девятого класса – Вовка, Валька и Тимка. Нет, учились они хорошо, на областные олимпиады попадали. Представляешь, из сельской школы! Фурор! Но и хулиганили тоже. Правда, без злобы, но народу легче от этого не становилось.

Как-то бабуля Егоровна Вальку ни за что отчитала, так шельмецы задумали ей отомстить. Ночью пробрались во двор, чтобы кобель не брехал, кусок сала ему скормили. Аккуратно подвесили на окно картофелину, а к ней ниточку – и через забор протянули. Легла Егоровна спать, как вдруг слышит: в стекло кто-то стучит, а собака молчит. Она вышла. Луна. Тихо. Никого нет. Вернулась в дом. Прикорнула. Опять стук. И так повторилось раз пять. Не выдержала и разбудила внука – тракториста Федора. Тот вдоль хатки прогулялся и нашел картошку. Потом по ниточке проследил и трех обормотов обнаружил. И картофелиной по ним же и запустил. В кустах ойкнули и бросились наутек. На утро у Тимки синяк под глазом обнаружился.

– Постой. Ты опять в сторону ушел. О принцах и полслова не сказал.
– Так принцами Вовку, Вальку и Тимку в селе и поименовали. Ребятишки увлекались романами из жизни Средневековья. Библиотекарша по секрету всему селу растрезвонила. А еще учатся хорошо, в область катаются – значит, загордились, чисто принцы какие-то. В деревне прозвища и клички на ровном месте не возникают!

Николай Филиппович подбросил веточек в костер и немного помолчал, как бы собираясь с мыслями.

– Шкодничать ночью для молодежи – первое дело. И вот зачем-то наших «героев» занесло на место, где церковь стояла. Вот Вовка и обнаружил случайно в земле кованое кольцо. Парнишки потянули за него и вскрыли лаз в подклеть. В голове быстро закрутились мысли: замки, рыцари, подземелья. Каменную крышку поставили вертикально и подперли поленом.

Тимка смотался домой за фонариком, а Валька свечки и спички принес. И отправились исследовать «таинственное» помещение. Только спустились, а полено возьми и хряпни, да и тресни. Крышка и упала, оставив щелочку, в которую и муравей еле-еле бочком протиснется.

Дружки испугались. Попытались крышку снизу поднять, но не выходит никак. Руки ребята в кровь изодрали. И напрасно. И, как назло, фонарик погас, а свечки загораться не желают, хоть и коробок спичек извели. Долго они провозились, через щелку лучи рассвета пробиваться стали. Пробовали покричать, да никто не слышит. Приуныли «принцы в заточении».

– Еще бы.
– Вовка и Тимка совсем скисли. А Валька начал шептать что-то. Два приятеля подумали, – с ума сошел.

Валентин же им и высказал, мол, молюсь я. Здесь церковь в честь Святой Троицы стояла. Почему бы Бога и не попросить о помощи.
Тогда все трое и опустились на колени. Валька читает молитву, а Вовка с Тимкой повторяют: «Пресвятая Троице, помилуй нас; Господи, очисти грехи наша; Владыко, прости беззакония наша; Святый, посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради». Не знаю, сколько они молились, но услышали шаги. Пастух выгонял колхозное стадо, да и нашел «сидельцев» по словам молитвы из-под земли.

Востриков помешал уху в котелке.

– Почти поспела. Сейчас кушать будем.
– Но ты рассказ, Николай, не завершил.
– Всегда пожалуйста. Родители всыпали «принцам» по первое число, а крышку просто председатель колхоза велел залить бетоном, чтобы другим юнцам неповадно было в подклеть лазить.

Прошли годы. СССР рухнул. А наши принцы отличились. Вовка – ныне олигарх настоящий, крупной фирмой владеет. Тимка – тот в науку подался, профессор физтеха в Москве, Валентин теперь дипломат.

И лет пять назад собрались вместе трое бывших «попаданцев в клеть» и решили отстроить храм в селе. Все и удалось. Теперь и Троицкое не зря Троицким называется, и дом Божий его украшает. Благолепно! Бабульки же наши с тех пор Цветочную улицу Принцевой и зовут. Принцы выросли и село не забыли.

Храм на загляденье вышел. В добром русском стиле. Кстати, наш Тимофей Иванович, хоть и физик, но лирикой балуется. На освящение храма несколько строк накропал. Я их и запомнил.

Сельский храм. Настало утро Троицы.
Землю крыльями окутала заря.
Капельки росы покрыли колокол,
Ждущий миг удара звонаря.
Над холмами солнце искры вскинуло,
Изгоняя ночь в ее предел,
Чтобы в поднебесье белой птицею
Православный звон легко взлетел.
Травы пахнут. Двери храма отперты,
Приглашая помолиться честный род.
В этот день Сионской горницей
Перед Богом мир наш предстает.

Александр Гончаров