Святитель Иоасаф (Горленко): «Слово святителя Иоасафа Белгородского о любви к Богу»

«Слово святителя Иоасафа Белгородского о любви к Богу» – это проповедь, которую он произнес перед императрицей Елизаветой Петровной 28 ноября 1742 года в придворной церкви северной столицы. В нем Иоасаф говорил о евангельской заповеди любви к Богу и ближнему как о главной для спасения души человека и убеждал, что именно в этой заповеди «вся сила законов и пророков», и «исполняющий эту заповедь исполняет весь закон».

«Слово» Иоасафа – образцовый пример церковного торжественного красноречия, по внутрижанровой типологии может быть отнесено к «юго-западной схоластической школе», представителями которой в 

XVII – XVIII вв. были киевские ученые проповедники – Стефаний Славинецкий, Симеон Полоцкий, Димитрий Ростовский, Стефан Яворский.

Расцвету жанра проповеди в начале 40-х гг. XVIII в. способствовало правление Елизаветы Петровны. Правительница, взошедшая на трон в результате дворцового переворота, должна была работать с общественным мнением с целью убеждения в легитимности своего правления, утверждаясь в сознании современников как законная императрица. Публичной и церковной проповеди отводилась роль пропагандистского рупора государственных идей.

Возможно и этим тоже объясняется пристрастие, которое императрица питала к церковному красноречию: специальным указом она требовала произнесение проповедей духовными персонами в придворной церкви во все воскресные дни. Идеология проповедей сводилась к созданию культа Петра, и формированию образа благочестивой продолжательницы государственных дел Петра (Елизавета «дщерь Петрова»); созданию негативного образа правления царственных предшественников, осуждая их царствования, но не сами лица, т.е. созданию историко-политической мифологии.

Историками отмечалось, что при Елизавете тематика проповеди не оставалась неизменной, трансформировалась из государственно-политической в нравственно-религиозную. И хотя все таки государственная тематика продолжает играть большую роль вплоть до конца 1740-х годов, тем не менее и проповедь «богословских» проблем обретала политическую окраску, так как способствовала формированию стереотипа отношения к правлению Елизаветы, как благочестивому, а значит законному. Таким образом, апологетические задачи жанра проповеди обусловливали его публицистическую функцию.

«Слово» Иоасафа отмечено традиционализмом, построено по правилам ораторского искусства, которые, в частности, требовали соблюдения классической трехчастной композиции.

Вступительная часть должна была привлечь внимание слушателя к заявленной ораторской теме – у Иоасафа это воспоминание о Ветхозаветной заповеди возлюбить Бога, утверждение необходимости ее исполнения и «новоблагодатным людям», и традиционное сравнение любви к Богу и любви к ближнему с «двумя ступенями лестницы», которая «стоит перед старающимися дойти» до Вечной Жизни.

В центральной части тема развивалась, иллюстрировалась яркими примерами из Библии, а также из церковной и светской истории. В «Слове» Иоасафа развертывается три основных тезиса, во-первых, насколько сильна любовь Бога к человеку, во-вторых, какова должна быть любовь человека к Богу, и, в-третьих, о любви к ближнему.

Утверждение «Бог нас возлюбил как Бог» аргументируется тем, что мир был создан Богом для человека, в которого он вдохнул жизнь, наделил свободною волею, «все покорил ему под ноги, возвысил и чуть не сравнял с Ангелами».

Человек же не был благодарен, пошел против Бога. Но вторично Бог явил милосердие к человеку – как царь, дал в помощь закон через Моисея. Люди же обратили любовь свою к твари, стали поклоняться изваяниям, и Бог отринул людей от своей любви.

И снова Бог явил милость, как Отец послал в мир Единородного Своего Сына и через него дал людям Новый Закон. «Таким порядком Бог, возлюбив нас, через исповедание нынешним евангельским законником ищет взаимно любви от нас».

Затем Иоасаф цитирует Евангелие от Луки: «Возлюби же Господа твоего от всего сердца твоего, и от всея души твоея, и всею крепостию твоею, и всем помышлением твоим, и ближнего твоего, яко сам себе». В контексте других заповедей Христа – четырех из десяти, непосредственно касающихся веры в Бога («Я есть Господь твой», «Не сотвори себе кумира», «Не упоминай имени Господа в суе», «Помни день субботний») – эта заповедь выделяется как главная. Иоасаф рассуждает о том, как надлежит любить Бога в сравнении с любовью к человеку: «Любить Бога закон велит в четыре раза более, чем любить ближнего – от всего сердца, от всея души, всею крепостию, всем помышлением».

И далее проповедник последовательно и обстоятельно с аргументацией из Писания комментирует: «Тот каждый любит Бога от всего сердца, кто …»; «Всякий тот любит Бога от всей души, кто …»; «Тот каждый любит Бога всею крепостию, кто …»; «Тот любит Бога всем помышление, кто …».

И, наконец, завершая центральную часть «Слова», Иоасаф призывает возлюбить Бога ради ближнего своего, и комментирует, как именно мы должны его любить.

В заключении обычно следует обращение к Богу с похвалой к герою проповеди или с призывом – уроком к аудитории.

Проповедь Иоасафа завершается благодарностью Богу о даровании людям «венценосной Елисаветы» и цитатой из священного писания «Господи, спаси Царя и услыши нас, в оньже аще день призовет Тя. Аминь».

Иоасаф традиционен в том, что его проповедь нацелена на то, чтобы потрясти воображение слушателя своим пафосом, высоким стилем, ритмической организацией речи, активизацией восприятия с помощью риторических вопросов и восклицаний.

«Слово» насыщено цитатами и развернутыми сравнениями из библейских текстов, метафорическими образами и антитетическими построениями.

Высокое риторическое искусство способствует активизации восприятия слушателя за счет обилия риторических фигур.

Несомненно, проповедь Иоасафа как художественный феномен эпохи традиционализма ориентирована не на новое и оригинальное, а на типически повторяющееся – на «общие места», на топосы. При этом структура произведения организована в соответствии с ожиданиями слушателя, искушенного в церковном красноречии.

Естественно, что в таком произведении не могла не проявиться и рефлексивность. Автор не только читает проповедь, но и тут же толкует ее, что приводит к возникновению «метаобраза» типичного для рефлексивного традиционализма – к рассказу о том, как рассказывается: «Полагаю, что это рассуждение не будет противным писанному древне в законе …»; «Итак, последуем этому порядку!»; «Думаю, что ни для кого не надо толковать, что значит …»; «Я сказал об этом только для примера. Об остальном подумаем про себя…»; «Не надо много речей, как Его любить в этом смысле, чтобы изъяснить».

Само произведение тут как бы становится и поэтикой, и риторикой, являя пример риторической рефлексии.

В традиционалистской риторической культуре и слово дано автору «готовым». Слово «готово» в том смысле, что «уже было идеально высказано в акте творения, оно должно быть адекватным своему образцу (и всей традиции его интерпретации)».

«Риторическая философия слова радикально отличается от позднейшей уверенности в том, что слово искажает мысль… В силу подобного статуса слово не принадлежит автору или герою, оно преднаходится ими, задано божественным актом, культивировано культурой…».

Такое «преосуществленное» слово не предполагает возможности других существенных суждений о предмете, поэтому оно, по терминологии Бахтина, является одноголосым, зависящим от одного сознания автора, который приобщен к абсолютной точке зрения.

Слово проповедническое Иоасафа является вещающим, изрекающим, прямо направленным на свой предмет и выполняет публицистическую функцию.

К.ф.н., доцент Белгородского государственного университета Жиленков А.И.

Скачать документ: «Слово святителя Иоасафа Белгородского о любви к Богу» 

Литературное творчество святителя Иоасафа (Горленко)