Президент и наша вера: некоторые итоги истекающего времени

В последние годы на высшем государственном уровне произошли некоторые изменения в характере обсуждения значимости религиозных вопросов и деятельности церковных институтов в обеспечении развития общества и страны в целом.

Во-первых, на уровне Президента Российской Федерации артикулируется важная роль Православия в современном развитии страны и духовной безопасности современной цивилизации.

В. Путин: «Можно с полным основанием говорить, что за нами подавляющее большинство не только граждан тех стран, где православие считается основной, ведущей религией, но и во многих других странах люди разделяют нашу точку зрения о первенстве традиционных нравственных, моральных ценностей»[1].

При этом, когда речь заходит о внутрироссийской духовной безопасности, Президент подчеркивает фундаментальность не только идеологических, но и институциональных оснований Православия:

В. Путин: «Именно сила подлинной, исторической России – России Минина и Пожарского, Дмитрия Донского и Александра Невского, Сергия Радонежского и Серафима Саровского – сокрушила нацизм и спасла мир. Но мы должны помнить и другие страницы своей истории, в том числе извлекать уроки из драматических событий начала XX века. Когда во многом именно с размывания духовных и национальных основ, с настоящей травли Русской православной церкви и других наших традиционных конфессий началось разрушение единого государства, единой страны, её срыв в революции и потрясения, в братоубийственный конфликт и войны. Мы рассчитываем на продолжение многогранного партнёрства, позитивного партнёрства с Русской православной церковью, будем всячески способствовать её восстановлению. Будем вместе с вами работать в деле укрепления согласия в нашем обществе, в укреплении его нравственного стержня»[2].

Несмотря на достаточно общие, во многом резюмирующие, оценки, значителен сам по себе факт, по сути, признания «Русской Православной Церкви и других традиционных конфессий» в качестве гаранта стабильности «духовных и национальных основ» государства.

Во-вторых, не ограничиваясь общей оценкой значимости, Президент указывает на конкретные позитивные результаты деятельности Русской Православной Церкви, которые способствовали реализации целей государственной политики. Эти подтверждения мы находим в недавних публичных заявлениях В. Путина, прежде всего, по двум значимым темам.

1. Свидетельство результативности РПЦ в межконфессиональном диалоге на территории страны и обеспечении межрелигиозного согласия.

В. Путин: «Позвольте мне ... поблагодарить всю Русскую Православную Церковь за то, что она делает для нашего российского народа, для всего православного мира, для людей других конфессий, поскольку Русская Православная Церковь и Вы лично (Патриарх Московский и всея Руси Кирилл – прим. ред.) уделяете очень много внимания межцерковному, межрелигиозному согласию. Знаю, как много Вы работаете с пастырями других наших традиционных религий и как вместе поддерживаете высокую планку нравственности в нашей стране, как бережно относитесь к нашей многонациональной культуре и к нашим традициям»[3].

2. Свидетельство результативности РПЦ в расширении гуманитарных связей с соотечественниками за рубежом.

В. Путин: «Мы видим, что всё более значимую роль в расширении гуманитарных связей соотечественников с Россией играет Русская Православная Церковь и другие наши традиционные конфессии. Российское зарубежье всегда объединяло людей самых разных национальностей и вероисповеданий. И очень важно, что сегодня вы вместе решаете общие задачи, задачи, стоящие перед нашей страной[4]».

Свидетельство Президентом страны значимого, порой определяющего, участия РПЦ в решении конкретных общегосударственных вопросов – важная тенденция последнего времени (двух-трех лет), прежде так явно не проявлявшаяся. Следует напомнить, что ещё около пяти лет назад во властном дискурсе преобладали однозначно высокие, при этом достаточно общие оценки социокультурной значимости Русской Православной Церкви. Обычно они сопровождались формулировкой ориентиров для выбора направлений партнерства Церкви и государства (как правило, воспитание молодёжи, упрочение ценностей гуманизма, предотвращение экстремизма и т.д.[5])

Отправной точкой для некоторой конкретизации этих ориентиров допустимо считать празднование 1025-летия Крещения Руси в Большом Кремлёвском дворце 25 июня 2013 года, когда на главной государственной площадке впервые были собраны главы и высшее духовенство всех существующих 15 православных церквей, которые объединяют более 227 миллионов верующих: Константинопольской, Александрийской, Антиохийской, Иерусалимской, Русской, Грузинской, Сербской, Албанской, Румынской, Болгарской, Кипрской, Польской, Чешских земель и Словакии, Элладской, а также Православной церкви в Америке.

В ходе встречи с представителями Поместных Православных Церквей Президент ёмко охарактеризовал те направления, в которых РПЦ рассматривается государством даже не столько как партнёр (термин «партнёрство» в отношении Церкви сегодня встречается намного реже в риторике первого лица), сколько как субъект, способный на социокультурное преобразование. Это именно те направления, в которых результативность деятельности Церкви отмечена Президентом.

В. Путин: «Её (Русской Православной Церкви – прим. ред.) подвижническое, просветительское, социальное служение в высшей степени востребовано, а общественный авторитет и миротворческие усилия направлены на укрепление согласия и стабильности, на восстановление исторических связей между народами, с нашими соотечественниками за рубежом»[6].

Таким образом, начиная с 2013 года Президент конкретизирует сферы, в которых преобразование социальной реальности объективно требует участия Русской Православной Церкви. С точки зрения политического дискурса переход от обсуждения сфер «совместной деятельности» и плодотворного сотрудничества «с государственными структурами, с общественными институтами»[7] к обсуждению тех сфер, в которых деятельность РПЦ «востребована» государством и обществом, ознаменует, вероятнее всего, указание на новый статус РПЦ, а именно на статус незаменимого, обязательного партнера.

Что важно, данное указание обосновывается не политическими резонами, а тенденциями социокультурной динамики. Отводя Церкви ключевую роль в решении указанных вопросов, Президент неизменно подчеркивает социальную актуальность своих выводов:

• «Сегодня, когда люди вновь находятся в поисках нравственных опор, миллионы наших сограждан видят их в религии, доверяют мудрому пастырскому слову Русской Православной Церкви»[8];
• «Мы живём в сложное время, к сожалению, и на международной арене, и в духовной сфере, в нравственной очень много проблем, которые нам приходится преодолевать. Но мы сможем это сделать, только следуя тем идеям, которые в своё время сформулировал Сергий Радонежский ..., который призывал к единению и любви и говорил, что только любовь и единство могут нас спасти»[9];
• «На мой взгляд, мир становится всё сложнее и сложнее, и у Православия есть свои нравственные и моральные ценности, но они очень близки к тем морально-нравственным ценностям, которые исповедуют представители других конфессий, других религий»[10].

Все ли элиты современного российского общества готовы разделить эти убеждения Президента? Увы, как показывает опыт регионального развития отношений между государством и РПЦ это далеко не так – нередко приходится видеть, что чиновники рассматривают Церковь как «лавку древностей», не имеющей отношения к  современной жизни. Это пагубное заблуждение некоторые из них пытаются распространять, используя административный ресурс.  Характерно, что в нынешнее время выделенные нами положения Президента отнюдь не тиражируются другими представителями госаппарата с такой же интенсивностью, как другие, не имеющие связи с религиозной темой. Большинство публичных цитат высокопоставленных государственных и общественных деятелей о значении и месте Церкви в обществе ограничиваются осторожными, вполне консервативными заявлениями о её (Церкви) «отделении от принятия решений»[11] и «конструктивном диалоге с государством»[12].

Вместе с тем, ошибочным будет предполагать оппозиционность элит по отношению к Президенту в данном вопросе. Вероятно, в настоящее время чиновники, политические деятели не чувствуют себя компетентными: а) в ведении публичной дискуссии по сложным религиозным вопросам; б) в праве самостоятельно интерпретировать и конкретизировать идеи первого лица на эту тему.) Либо они настолько «наднациональны» и либеральны, что говорить о любом предмете, где есть слово «русский», для них невозможно. В современной российской теории управления слабо изучена, а, следовательно, и спроектирована культура обсуждения религиозных вопросов на высшем уровне власти. Можно предположить, что провозглашение Президентом важности религиозной темы стало для многих неожиданным и стимулировало поиск новых технологий интеграции этой темы в традиционную государственную риторику. Пока такие технологии не найдены, чиновники предпочитают сохранять традиционный нейтралитет в обсуждении социальной значимости деятельности Церкви или, как в прежние, «безбожные» времена, предпочитают не замечать ее или же всячески принизить.

Именно поэтому более всего своё развитие идеи Президента РФ получают не столько в консервативном дискурсе, сколько конкретно на законодательном и исполнительском уровнях. Так, недавно Госдума одобрила внесённый Президентом законопроект о Священных текстах; приняты поправки в закон «О свободе совести и религиозных объединениях», предусматривающие введение контроля над деятельностью религиозных организаций, финансируемых из-за рубежа.В Министерстве образования и науки объявлено о том, что теология стала новой научной специальностью. «Специальность "теология" раскрывает содержание теологии, базовые разделы теологии, изучает источники теологического знания, основы вероучения и религиозных обрядов, исторические формы и практическую деятельность религиозной организации, её религиозное служение, религиозное культурное наследие в различных контекстах», – говорится в сообщении Высшей аттестационной комиссии.Важной областью предметного поля новой специальности станет изучение истории и современного состояния межрелигиозных отношений, а также отношение религиозных организаций и традиций к государству и обществу, к различным направлениям светской мысли[13].

Таким образом, анализ публичных высказываний Президента РФ в отношении религии, Русской Православной Церкви и иных традиционных конфессий за последние годы позволяет сделать следующие выводы:

1. Есть основания считать, что на уровне Президента Российской Федерации артикулируется важная роль Православия в современном развитии страны и духовной безопасности современной цивилизации. При этом не ограничиваясь общей оценкой значимости, Президент указывает на конкретные позитивные результаты деятельности Русской Православной Церкви, которые способствуют реализации целей государственной политики. В первую очередь, в высказываниях первого лица государства констатируются свидетельства результативности деятельности РПЦ в межконфессиональном диалоге на территории страны, обеспечении межрелигиозного согласия и в расширении гуманитарных связей с соотечественниками за рубежом. Источники, приводящие мнение Президента о ключевой роли Церкви в указанных областях, как правило, содержат апелляцию к современному состоянию социокультурного развития страны и мира, усложнению межцивилизационного диалога, актуальности поиска членами общества нравственных оснований своего бытия.

2. Наблюдается некоторое отставание государственного аппарата в ретрансляции идей Президента, которое можно объяснить неготовностью большинства представителей государственной власти вести публичную дискуссию по заведомо сложным религиозным вопросам и, тем более, самостоятельно интерпретировать и конкретизировать идеи первого лица на эту тему. Есть основания предполагать, что провозглашение Президентом важности религиозной темы стимулировало поиск новых технологий интеграции этой темы в традиционную государственную риторику. До тех пор, пока такие технологии не найдены, публичные чиновники предпочитают, как правило, сохранять традиционный нейтралитет в обсуждении социальной значимости церковных институтов.

3. Подтверждение усилению внимания Кремля к вопросам духовной безопасности, значимости религиозных институтов, деятельности Русской Православной Церкви находятся не в дискурсе, но в конкретных управленческих актах: законах, постановлениях исполнительных органов власти, ведомственных решениях.

4. Не все представители властных структур готовы следовать за Президентом в его оценке роли традиционных для России религиозных конфессий – и Русской Православной Церкви в частности – в жизни современного общества, что может повлечь за собой развитие конфликта.

 Таковы – вкратце – некоторые итоги истекающего времени, его остается мало, для того, чтобы попытаться что-то исправить, но оно еще есть.