В поисках утраченной святыни. Как спасенная из Кремля икона обрела свое место в Курской губернии

В одном из номеров «Курских епархиальных ведомостей» за 1908 год была размещена статья потомственного дворянина Белебеевского уезда Уфимской губернии, отставного подпоручика Николая Ивановича Бунина «Сказание о святой и чудотворной иконе Богоматери, именуемой Иерусалимской, писанной евангелистом Лукой, ныне находящейся в приходском храме Покрова Пресвятой Богородицы в слободе Сабынино Белгородского уезда Курской губернии». В ней повествовалось о старинной святыне России, а именно Московского Кремля, спасенной и принесенной на нашу землю одним из солдат после Отечественной войны 1812 года. Где теперь эта чудотворная икона – неизвестно. Ее следы, как и следы многих других святынь нашей Родины, затерялись в потоке времени бурного ХХ века.

Россия готовится к торжественному празднованию столетнего юбилея Бородинской битвы и освобождения Москвы от двунадесяти языков в 1812 году. Сто лет тому назад, в дни пребывания Наполеона с его полчищами в Москве – с 1 сентября по 11 октября, из Успенского собора была похищена святая чудотворная икона Иерусалимской Богоматери, по преданию, писанная евангелистом Лукой.

Сведения, где находится в настоящее время эта святая и древняя икона, для Православной Церкви всегда были бы радостны. Ввиду же предстоящего в 1912 году торжественного празднования 100-летнего юбилея победы русских над французами, с которой связано печальное воспоминание об исчезновении столь древней и святой иконы, сведения о месте пребывания ее имеют историческое значение.

Меня, грешного и недостойного раба своего, Пресвятая Матерь Божия сподобила жить там, где пребывает эта святая икона, и даже молиться перед ней. И я теперь дерзаю раскрыть православному миру эту столетнюю тайну. Приступая к повествованию, я делаю выписку о святой иконе Иерусалимской Богоматери из книги «Земная жизнь Пресвятой Богородицы и описание святых чудотворных икон, чтимых Православной Церковью, на основании Священного Писания и церковных преданий», составленной Софией Снесаревой и изданной в Санкт-Петербурге в 1891 году.

«Святая икона Иерусалимской Богоматери (12/25 октября). По преданию, написана святым евангелистом Лукой в 15-е лето по вознесении Господа. В 453 году она перенесена из Иерусалима в Царьград греческим царем Львом Великим и поставлена в храме Богородицы Панагии. Когда скифы были помощью Божией побеждены, Иерусалимская икона Богоматери была перенесена во Влахернскую Константинопольскую церковь. По случаю нашествия руссов в Корсунь, царь Лев VI  Философ принес икону в 988 году в дар великому князю Владимиру, когда он покорил город Корсунь и крестился в нем. Святой Владимир даровал святыню Корсунскую новгородцам по обращении их в христианскую веру. В Новгородском Софийском соборе икона оставалась до покорения Новгорода царем Иоанном IV Васильевичем, который в 1571 году перенес ее в Москву в Успенский собор.

Во время нашествия Наполеона в 1812 году эта икона похищена неизвестно кем, и на ее место поставлен верный старинный список, взятый из московской церкви Рождества Богородицы на Сенях. На полях сей иконы написаны кругом святые апостолы Петр и Павел, Иоанн, Лука, Симон, Филипп, Матфей, Марк, Иаков, Фома и Варфоломей, а также мученики Прокопий, Георгий и Меркурий».

Само собой разумеется, что слова «на полях сей иконы написаны кругом святые апостолы» относятся только к «верному старинному списку», а не к подлинной иконе. Слова «верный список» не следует понимать в смысле «фотографически верный список».

В 1896 году я жил в слободе Сабынино (в настоящее время находится в Яковлевском городском округе. – Прим. ред.), вотчине князей Волконских. В это время в приходской церкви Покрова Пресвятой Богородицы хранилась святая икона Иерусалимской Богоматери, вставленная в киот под балдахином сзади правого клироса. Эта икона размерами 6 х 4 вершка; риза или серебряная золоченая, или золотая – не знаю; украшена она драгоценными каменьями или нет – не помню. Живопись прекрасной работы. На иконе Богоматерь изображена держащей на правой руке младенца Христа, в руке которого свернута трубочкой бумага. На обороте иконы сделана чернилами надпись: «Иерусалимская Богоматерь 1814, число и месяц». В ризнице хранится рукописная на славянском языке в старинном кожаном переплете служба с акафистом Иерусалимской Богоматери. Служба сохранилась полностью, от акафиста остались только первый и последний листы. На передней корочке переплета сделана надпись «1814 год, месяц, число». Не помню, на иконе или на книге имеется подпись князя Бориса Волконского.

При мне был священником Иоанн Иоаннович Лимаров, проживший в слободе Сабынино более 20 лет. Он пользовался общей любовью, и во всей округе его называли бессребреником. Отец Иоанн сменил умершего священника Феоктиста, который всю жизнь прожил в этой слободе, и о нем сохранилась память в народе как о человеке необыкновенной доброты. Дети его – Василий Феоктистович с сестрой – при мне были еще живы, и от них я слышал о многих чудесных исцелениях через молитву перед святой иконой. Они же мне передали следующее предание о сабынинской иконе:

«Некто из сабынинских крестьян, крепостной князя Бориса Волконского, был отдан в солдаты. Служил он где-то под Москвой. По заключении Парижского мира в 1814 году вернулся на родину отставным солдатом и принес с собой святую икону и упомянутую выше рукописную книгу, которые вручил своему барину князю Борису Волконскому, бывшему в то время церковным старостой. И при этом рассказал, что во время всеобщей сумятицы, бывшей накануне выступления наших войск из Москвы и вступления в нее Наполеона с его полчищами, он вошел в Успенский собор, где раньше до войны бывал много раз и любил молиться перед этой иконой. Никем не охраняемая, она по какой-то странной случайности не была своевременно вынесена из собора, а сам собор не был заперт. Сабынинский солдат из опасения, чтобы святая икона и служба с акафистом не достались врагу на поругание, взял икону и книгу, завернул их в чистую тряпку и положил себе в ранец. С этой иконой герой Бородинского боя совершил поход из Москвы до Парижа и от Парижа до Москвы, и оттуда, получив отставку, старый солдат сделал свой последний, более чем 500-верстовый переход.

Князь Борис Волконский, приняв дорогие подарки, приказал позвать священника, сделал на иконе и книге упомянутые надписи, и с подобающим святыне торжеством перенес их из своего дома в только что отстроенную им и освященную церковь Покрова Пресвятой Богородицы, где сперва поставил икону в алтаре. Потом, когда по его приказу сзади правого клироса был устроен киот и над ним балдахин, то опять с великим торжеством перенес икону из алтаря на постоянное, нарочно для нее уготовленное место, где она пребывает и до сего времени».

Эта икона почитается в округе как чудотворная. Все жаждущие исцеления и милости от Царицы Небесной, по установившемуся исстари обычаю, дают обет подряд двенадцать воскресных обеден молиться перед святой иконой Иерусалимской и отслужить перед ней столько же молебнов. Многие всю службу стоят на коленях. Обыкновенно после первого же молебна больные чувствуют облегчение своих страданий. После пятого или шестого раза больной совершенно выздоравливает. Но если он, получив облегчение от своего недуга, нарушит обет и перестанет посещать церковь, болезнь возвращается, напоминая о неисполненном обете. По исстари установившемуся обычаю, все, получившие милость Божию и исцеление от недугов по молитве перед святой иконой, собираются в Духов день служить благодарственный молебен Царице Небесной. Обыкновенно народу в этот день стекается такое множество, какого не бывает и на заутрене в Светлое Христово Воскресенье.

Лично я могу засвидетельствовать три чудесных исцеления по молитве перед святой иконой.

Первый случай. Крестьянин из соседней деревни много лет лежал расслабленным. Никакая медицинская помощь не могла дать ему силы оставить постель или, по крайней мере, сидеть на ней. Потеряв надежду получить здоровье от земных врачей, крестьянин дал обычный в той местности обет. В первый раз, когда больного привезли на телеге к ограде церкви, его сняли и под руки ввели или, правильнее сказать, втащили в церковь, так как он, хотя и касался ногами земли, но ими не владел. В церкви больного положили на пол перед святой иконой, где он, лежа, усердно молился. Несчастный едва поднимал голову, чтобы смотреть на икону. На второе и третье воскресенье крестьянин молился то лежа, то сидя перед иконой; положение менял с посторонней помощью. В одно из последующих воскресений крестьянин уже имел возможность без посторонней помощи слезать с телеги и так же, без посторонней помощи, войти в церковь, где всю службу стоял на коленях и, по обыкновению, усердно молился. После шестого воскресенья этот крестьянин вместе с другими односельчанами пришел пешим, и так же, пешим, возвратился по окончании церковной службы. Все двенадцать обеден и молебнов он усердно молился, стоя на коленях перед святой иконой Иерусалимской Богоматери.

Второй случай. Письмоводитель земского начальника Дмитрия Алексеевича Волконского, захворав кровотечением из горла, дал обычное в той местности обещание помолиться Богоматери. Но когда после шестого молебна кровотечение прекратилось, письмоводитель, по легкомыслию своему, перестал ходить в церковь. Ровно через полгода у него возобновилось кровотечение и продолжалось три дня. Письмоводитель не счел нужным докончить данный им обет отслужить не шесть, а двенадцать молебнов. Все время, пока я его знал, по временам у него появлялось слабое кровотечение из горла, как бы напоминая о невыполненной клятве.

Третий случай. У одного из учителей Белгородского духовного училища родился сын, вполне нормальный и здоровый мальчик. Как-то мать собралась в церковь, чтобы взять своего трехмесячного мальчика, дабы причастить его Святых Таин. Но в то время, когда она вышла в другую комнату взять одеяльце, ребенок, оставшись один, вскрикнул и начал плакать. Мать вернулась к нему, взяла его на руки, но успокоить не могла. С этого момента ребенок день и ночь, не переставая, кричал, плакал и почти перестал принимать молоко. Маленькое тельце его начало худеть, а голова расти, пока не достигла размеров головы взрослого человека. Медицинская помощь была бесполезна. Кто-то посоветовал отправить ребенка в Сабынино, отслужить там перед иконой Богоматери молебен. Жена учителя была родственницей Василия Феоктистовича и его сестры, – к ним она и отправила своего больного младенца с няней. Вечером в субботу привезли ребенка к Василию Феоктистовичу. Ребенок кричал и плакал всю ночь и все утро. Плачущим его отнесли в церковь, где он по мере хода церковной службы начал успокаиваться; его причастили Святых Таин. После обедни няня, стоя на коленях перед иконой Иерусалимской Богоматери, прослушала молебен и вернулась в квартиру. Ребенок перестал плакать, у него появился аппетит и сон. Целую неделю он жил у Василия Феоктистовича в доме, плакал и капризничал не более обыкновенного, как и вообще все дети. За эту неделю жители деревни Сабынино, в особенности женщины, ходили смотреть на ребенка с несоразмерно большой головой и маленьким тельцем. В другое воскресенье мальчика носили в церковь, опять приобщили Святых Таин и служили молебен перед святой иконой. День ребенок провел спокойно, а к вечеру тихо отошел к Творцу вселенной.

Хранится ли эта святая икона в Покровской церкви в Сабынино, или ее перенесли в другую – не знаю. Возможно, что ее уступили в женский монастырь, так как монахини уже много раз предлагали крестьянам уступить им святую икону, за что они обещали им выстроить каменную церковь и при ней каменную же школу со сторожкой. Но сабынинцы всякий раз отказывали, говоря, что они свою святыню не променяют ни на какие земные блага.

Н. И. Бунин

1908 год 

Подготовил монах Илия (Каунников)